Больцано глубоко задумался.

Тяжело шагая, он приближался к Сокровищнице. Ноги его, словно налитые свинцом, шли неохотно, но зарождавшаяся в голове мысль гнала его вперед, навстречу опасности. Спасти его могла только острота ума, изощренного в плутовстве. Там, где пасовал интеллект, может восторжествовать хитрость, особенно замешанная на алчности и отчаянии. Больцано всегда считал себя достойным потомком Одиссея.

Так он добрался до робота. Земля вокруг была устлана костями его предшественников, неподалеку в луже замерзшей крови лежала верхняя половина Липеску. Компьютер, целый и невредимый, все еще был зажат в окоченевших руках трупа. Но Больцано никак не мог заставить себя нагнуться за матовым стальным шаром. Что ж, он обойдется без компьютера!

Собрав всю храбрость, маленький человечек крикнул открыто игнорировавшему его Стражу:

– Эй ты! Отойди! Хозяин сокровищ пришел за тем, что ему принадлежит!

– Сначала приобрети на него право! – последовал ответ.

– Что я должен сделать?

– Показать истину, – ответил робот, – открыть глубинный смысл. Уметь интерпретировать.

– Я жду… – с деланной бесстрастностью сказал Больцано.

И тогда Страж задал первый вопрос:

– Как называется выделение надпочечных желез у позвоночных?

Больцано раздумывал. Об этом он не имел ни малейшего понятия.

Компьютер, который мог бы подсказать ему ответ, остался на трупе его товарища. Робот ждал ответа. Но хотел ли он услышать очередную цитату, вроде тех, какими отвечал ему Липеску? Ответ таился в судьбе Липеску.

– Жаба в луже, – взвизгнул Больцано, холодея от собственной наглости, – квакает лазурно… Вот!

Наступила тишина. Больцано глядел на робота, ожидая появления сверкающего бича и скорой смерти. Но вместо этого Страж задал ему второй вопрос:

– Процитируй третий, десятый, двадцать третий и тридцать пятый параграфы из тридцати восьми, входящих в кодекс колонистов, принятый ими во время гражданской войны на Вандервере-9!